Ася Казанцева

«Мозг материален»

(2019)

Это третья книга популярной ныне научной журналистки. До нее были «Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости» (2013) и «В интернете кто-то неправ! Научные исследования спорных вопросов» (2016). Недавно вышла четвертая («Откуда берутся дети?»). Получается по книге в три года.

Откуда берутся дети, я уже знаю, поэтому четвертую книгу не читал. Но первые три прочел с большим интересом; поговорить же хочу о третьей. Мне представляется, что именно в ней лучше всего явлен любезный мне формат современной научно-популярной литературы. А именно: предельно неформальный стиль изложения в сочетании с предельно академичным аппаратом ссылок.

«Мы — это наш мозг», — поведал нам Дик Свааб (см. рецензию за номером 20). Ася Казанцева идет дальше и уточняет: мы — это совокупность конкурирующих отделов мозга с разными функциями. Принимаемые нами решения зависят от того, какой отдел в той или иной ситуации одержал верх. Описывается это забавным русским слогом:

«...А еще у червяка есть “беговой нейрон”, нужный, чтобы ползти вперед. И вот вы сажаете червяка около капельки вкусно пахнущего диацетила, но отгораживаете его от этого незамысловатого счастья тонкой полоской ацетата меди. И вы понимаете, что конкретно происходит. Клетка, которая любит диацетил, говорит нейрону движения: “Побежали, там вкусненько!” Клетка, которая не любит медь, общается с тем же самым нейроном с помощью тормозящего синапса и говорит: “Ну нафиг, там медь”. Изменяя концентрацию раствора диацетила и раствора меди, вы добиваетесь того, что побеждает либо возбуждающий импульс, либо тормозящий и ваш червяк решается или не решается преодолеть препятствие.»

Некоторым такая манера не нравится. Серьезным людям не по душе все эти «вкусненько» и «нафиг». Дело индивидуальное, конечно. Но я точно знаю, что это заведомо лучше зеркального варианта — когда в серьезном академическом стиле читателю втюхивается шарлатанская белиберда.

А как читателю понять, где белиберда, а где нет? Да ровно так же, как это делается в современной науке. Там инструментарий худо-бедно наработан: рецензируемые журналы, индексы цитируемости, импакт-фактор. Очень правильно, что этот подход всё активнее переносится в научно-популярную литературу. В книге, о которой речь, содержится около трех сотен ссылок на конкретные научные статьи. Даже если мимоходом, краешком упомянуты те или иные сведения, тут же ссылка: автор, название статьи, журнал, год, страница. Недоверчивый читатель волен найти и ознакомиться детальнее. Понятно, что 99% читателей этого делать не будут — но здесь важен сам принцип встроенности в актуальный научный контекст. В разговоре о современной науке ничто не должно висеть в воздухе.

Поневоле задумаешься: если три сотни статей упомянуты, то сколько же их всего перелопачено неутомимым автором? Тысячи, не иначе. И всё затем, чтобы написать одну книгу. Добыча радия!

По-моему, на наших глазах происходит переоценка престижа различных научных амплуа. Ученых в сегодняшнем мире — порядка восьми миллионов. Научных журналов — около ста тысяч. Взрывной рост! Как тонко замечено кем-то, подавляющее большинство когда-либо живших на нашей планете ученых до сих пор живы. Все эти ученые неутомимо генерят новое знание и строчат статьи. Настала пора снять шляпу не перед теми, кто всё это пишет, а перед теми, кто всё это читает. Исследователи, корпящие в лабораториях над своей узкой темой, стремительно теряют былой ореол элитарности, превращаются в «научный пролетариат». А вот те, кто их результаты переваривает, осмысливает, упорядочивает и в итоге доносит до широких академических, а равно народных масс — они теперь превращаются в настоящую элиту: и больше знают, и шире видят, и лучше ориентируются в текущем контексте, и способны взвешеннее рассуждать о перспективах. Популяризаторы науки — если они столь же добросовестны, въедливы и талантливы, как Ася Казанцева, безусловно должны быть к этой элите причислены.

Некоторые, конечно, ухитряются успевать и там и там: в основное время вершат открытия в своей области, а на досуге пишут популярные книжки. Имена этих титанов всем известны, честь им и хвала. Но, похоже, и здесь наступает время специализации: если ты популяризатор, то изволь целиком посвятить себя этой стезе, иначе никакого времени не хватит. Никого уже не удивляет, если молодой специалист, едва получив диплом, выбирает для себя карьеру научного журналиста, а не исследователя.

Мой сын Илья, тоже закончивший биофак СПбГУ (пятью годами позже Аси), пытается покамест усидеть на двух стульях. В рабочее время режет мышей в лаборатории психиатрической клиники Базельского университета, а свободное отдает популяризации науки: ведет интернет-подкаст «Эффект наблюдателя» (с братом Андреем и другом Кириллом) и участвует в организации ежегодного фестиваля “Pint of Science”. Последнее время задумывается о том, чтобы оставить поприще исследователя и найти возможность целиком посвятить себя научной коммуникации. В этом я его всячески поддерживаю. Помимо того, что это просто интереснее, оно еще и развивает. Как пишет Ася Казанцева, «новые синапсы нужно растить смолоду».

14.05.2024

Предыдущая   |   Следующая   |   Все реценции   |   В.Смоленский