Привал

Всякий, ездивший в ССО, должен знать, что такое привал. Для не ездивших объясню: привал — это культурное мероприятие, знаменующее собой окончание рабочего периода, то есть возвращение в родной город с натруженными руками, приятно оттопыренными карманами и двумя месяцами сухого закона за спиной. Особо подчеркну, что сухой закон, во всяком случае в нашем отряде, не был фикцией, а был суровой реальностью, освященной ритуалом "похорон зеленого змия". После театрализованного представления, в ходе которого носители порока вязались веревкой и у них отбирался змий в виде бутылки водки, последняя разбивалась комиссаром при помощи железной скобы перед развернутым строем всех бойцов. Особо следилось за тем, чтобы артисты не подменили змия или не разбавили бы его водой — бойцы должны были учуять запах и понять, что дело серьезное.

Воскресал змий безо всякого ритуала сразу по возвращении. Но это еще не был привал. Это не было даже репетицией привала. Привал предполагал массовость, масштабность и убойность. Необходимая для этого форма набиралась лишь к октябрю-ноябрю. К этому времени успевали состояться все репетиции, включая генеральную. Находился отчаянный боец, готовый предоставить под мероприятие свою квартиру либо дачу. Все официально извещались, проводились последние приготовления, и привал наконец наступал. Бойцы собирались в парадной форме, исполнялась привальная песнь, произносились семь традиционных кварковских тостов, после чего дозволялась импровизация, постепенно угасавшая по мере снижения числа активных участников.

Привалом завершалась полоса гудения и начиналась подготовка к Вечеру Песни и Вечеру ССО. После вечеров проводилась запись в отряды молодых бойцов (грандиозный общеинститутский фестиваль, длящийся три дня) и наступал подготовительный период. Гудеть становилось некогда и по причинам внестроительным, пусть даже не очень весомым — таким, как зачетная неделя или сессия.

В 1988 году привал состоялся в Синявинских болотах, на даче отважной бойцицы Т.Кленовой. Через два дня после этого этапного события на кварковской доске объявлений появился листок с машинописным текстом следующего содержания.

РЕЗОЛЮЦИЯ КОМИССИИ ПО ПОДВЕДЕНИЮ ИТОГОВ ПРИВАЛА.

Опорожнено стеклотары                   22 единицы
Потреблено хавчика                      43 кг
Потоптано грядок                         6 шт.
Напугано дачников                        8 чел.
Перекошено картин "Охотники на привале"  1 шт.

Объявляется благодарность: И.Ламову и В.Моторину
за поистине бригадирскую закалку.

Объявляется порицание: женщинам — за малое количество
хавчика, повлекшее за собой ранний облом комиссара;
                       комиссару — за ранний облом.

Комиссия особо отмечает, что мероприятие прошло на
высоком питейно-политическом уровне

Председатель комиссии:      Т.Вестингауз
Члены комиссии:             /подписи неразборчиво/

Еще через два дня листок с доски исчез. Вскоре после этого я зашел в комитет комсомола по каким-то отрядным делам. Завидев меня в дверях, комсомольские секретари заулыбались, заерзали, зашевелили усами, у кого были, и самый главный радостно закричал: "Вот он, вот он — рано обломившийся!" Тут же из сейфа был извлечен пропавший документ. "А нужны ли нам такие комиссары? — вопросил сурово верховный секретарь. — Такие, которые рано обламываются?" И секретари помельче осудительно закачали головами: мол, нет, не нужны. "Придешь в четверг на бюро, — припечатал главный. — И принесешь комсомольский билет."

Стоял 1988 год, и расстаться с комсомольским билетом было уже не так страшно. Да они и сами это понимали, и на бюро стращали меня потерей уже студенческого билета. Известный Указ был еще в полной силе, и дружба со змием считалась серьезным криминалом. Я выбрал единственно верную тактику полной несознанки, утверждая, что стеклотара была молочной, бригадиры закалялись исключительно путем ныряния в прорубь, а мой облом был ничем иным, как голодным обмороком. Почему-то комсомольцы не зацепились за пассаж о питейно-политическом уровне, но и на этот случай у меня была заготовлена отмазка.

"Мы будем это расследовать дальше, — сказал главный секретарь, обмякая усами и пряча резолюцию обратно в сейф. — Но в твоей комиссарской работе есть серьезные недостатки, раз бойцы пишут такие вещи." Он даже не понял, что это я сам и написал.

А ведь всего тремя годами ранее гораздо более суровые санкции были успешно применены к бойцу, подписавшему некий продукт своего художественного творчества так: "Памятник хлопцу Ване, погибшему от рук первого колхозного трактора". Время шло, народ смелел, эзопов язык отмирал за ненадобностью, и комсомольским вожакам становилось все труднее.

Потом комсомола и вовсе не стало. Стройотрядов тоже становилось меньше и меньше. В 1990 году в "Кварке" был отменен сухой закон. Змия больше не хоронили. Еще через год "Кварк" прекратил свое существование.

За что боролись, на то и напоролись.

© 1997 В.Смоленский