Михаил Ройтер

"Феодор и Елена"

уБыль

(Вариация на тему "Песен западных славян" по А.С.Пушкину)

Игумен коряв был и гумен,
А Елена костлява и ленна.

Не дала ему, так же, как и
Тем, что бычьи в хлеву чистят каки.

Поделом тебе, старый гумозник.
Будешь знать, как лапать мужних теток.

Вот напряг игумен свою думу,
Как ему напоганить Елене.

Он к жиду-лихоманцу приходит.
Первый гадник, хитрец и затейник —
На селе его так кличут люди.

Игумен своей саблей тупою
Меж лопаток плашмя его лупит,
Грязной похотной матерной бранью
С ним своею проблемой делится.

Жид сказал: "Ты ступай на кладбище,
Разгреби там навозную кучу,
Отыщи в ней червя дождевого,
Затусуй к себе в проход анальный
И, своим же теплом согревая,
Поскорей неси ко мне в оранжерею."

Игумен, кляня жидов, Христа распявших,
И сырую мерзкую погоду,
Притащился на кладбище ночью.
Ничего там в дерьме не нашел он,
Сколько саблей своею не тыкал.

И к жиду принес в проходе заднем
Червяка забавного, глухого,
Что по глупости или за пивом
Из зубов его собственных вылез.

Жид, червя увидев, обмер в страхе,
Приколол его на стенд почетный,
Бормоча, что подобное диво
И в бреду увидать невозможно.

Перед тем же дал червю поползать
По протухшему пахучему рассолу,
Где мочил огурчики на закусь,
Да носки и старые гондоны.

Огурец достал оттель белесый
И в избу закинул кособоку,
Где Елена бражничать любила
Средь таких же, как она, бабенок шустрых.

Как захрумкала Елена гадость эту,
Показалось бедной молодице,
Будто червь в утробе шевелится,
И скорей бутылку шнапса опростала.

Стала пухнуть прекрасная Елена,
Стали баить — Елена брюхата.
Каково-то будет ей от мужа,
Когда он воротится со взморья,
Где бычки и банки собирает
И сдает в ломбард жидам лукавым
По алтыну за пятнадцать тысяч.

И приходит срок, когда Феодор
Возвращается на родную сторонку.
На ноздрях его новые запонки
И мешок алтынов за спиною.
Спору нет, наработал он славно,
И пора давно расслабиться с женою.

Вся деревня бежит ему навстречу,
Всяк за ноздри трепать его хочет.
Но не видит он средь потных баб сисястых
Вислозадый туз своей Елены.

"Где ж Елена?! — взметнулся Феодор, —
Почему встречать меня не вышла?"
Кто смутился, а кто ухмыльнулся,
Лошадиные зубы оскалив.

Вот приходит домой он и видит:
На стульчаке сидит его Елена.
Толстомясый брюх в худых коленях прячет
И его тревожным взглядом тербит.

Осерчал Феодор и в буйстве
Со двора жену пинками выгнал,
Изрыгая яростно проклятья
И звеня в такт пням мешком алтынов.

Вдруг взметнулся он в страхе: "О Боже!"
С места, где жена его сидела,
Расползается разная живность
Всех сортов от мала до велика.

Взвыл Феодор: "О горе мне, дятлу!
Я прогнал Елену понапрасну.
Предо мной была она невинна,
А нагадили ей в пищу злые люди."

И Елена слезливо гнусила
Эхом гулким с бетонных подвалов:
"Это жид и старый игумен
Тухлым перцем меня окормили.
Только что была я на рынке,
И они там глумились надо мною."

И феодор разбил попу всю рожу,
А жиду поджег его стенды,
Неповадно чтоб было им гадить.

А потом собрал свои алтыны
И купил в аптеке лекарство
Навсегда прогнать злого гельминта.
А жену излечил камфарою.

© 1997 В.Смоленский